Жизнь ©










Ноябрь 2018 * Время для чтения ±20 минут * Автор: Елена Агафонова
Что если у каждой жизни есть сценарий?
Что если сценарий можно изменить?

В детстве это не проблема. Можно начинать каждый день с чистого листа. Помните? Как это здорово — пробовать и не доводить до конца. Ну, или хотя бы быстро менять направление движения. Правда, не всегда.

В третьем классе мама сказала мне: «Так. Будем ходить в бассейн. Поэтому длинные волосы лучше подстричь — проще будет сушить и не заболеешь зимой». Предполагалось, видимо, что мама занята, и я одна буду из бассейна домой возвращаться. Детям лень сушить волосы, а в мокрой шапке простудиться — сущий пустяк. Не поспоришь.

И хотя плавать пробовала до этого только пару раз в тёплом море у берега, сразу представила, как по-чемпионски обгоняю всех на дорожке. Телевизор тогда безостановочно вещал о наших великих победах во всех видах спорта. Особенно в фигурном катании, хоккее и, конечно, в плавании. Поэтому безоговорочно согласилась сменить свой пушистый хвост по пояс на короткий сессон.

Буквально на следующий день в музыкальной школе на уроке сольфеджио встретила мало знакомую, но как-то сразу ставшую близкой по духу девочку, которая меня прямо спросила: «Хочешь со мной акробатикой заниматься?». Я не знала, что такое акробатика и где ей занимаются, но мне очень хотелось с этой девочкой ещё раз встретиться. Она была незабываемая: весёлая, умная, а ещё научила меня в тот день петь песенку на французском языке:
Mon père m'a donné un mari
Mon Dieu, quel homme qu'il est petit!

Ну, кто тут устоит? Маме я сказала, что в бассейн не пойду, и она отвела меня в акробатическую студию «народного цирка», в которой я так и застряла на пять лет. А «француженка» моя через пару дней исчезла. Передумала.. Впрочем, и в музыкалке она больше не появлялась. Я, может быть, тоже бы бросила. И акробатику, и музыку. Но акробатику я любила, потому что очень гибкой оказалась, и мне всё там просто давалось. А по музыке у меня были договорённости с мамой. Я обещала ей отлично закончить все семь классов фортепиано, иначе не было смысла пианино покупать. Так мама мне в шесть лет объяснила, когда я опять же за компанию с лучшей подружкой решила в музыкальную школу «сходить». В четвёртом классе хотела бросить, но мне напомнили, что «уговор дороже денег». Так что пришлось от звонка до звонка, как говорится, оттрубить.
Я раздавала обещания длиною в жизнь.
А дальше? А дальше я научилась давать сложно выполнимые обещания и быть выносливой на длинных дистанциях. И очень долго это мне помогало: поступить с первого раза без блата и учиться в одном из самых престижных ВУЗов, быть там лучшей на протяжении пяти лет учёбы и заслужить стажировку в университете Гейдельберга. Потом после двух лет полного перерыва языковой практики легко нашла высокооплачиваемую работу в новой сфере деятельности — гостиничном и позже туристическом бизнесе, сделала там карьеру и даже создала свой собственный консалтинговый и образовательный бизнес. А потом та же история про обещания и длинные дистанции стала выходить мне боком. Все партнёры казались мне очень близкими людьми, и я раздавала им обещания длиною в жизнь. А жизнь вносила коррективы, которые я упорно не хотела замечать, потому что «договор дороже денег».

Думаю, что и у вас есть истории похожие на мою. Сначала мы их создаём, вольно или невольно. А потом они нами по своему образу и подобию правят. Можно и не заметить, как это происходит. Или удивляться и сетовать на проблемы: «Что же это такое?!» Воистину: «Хотели как лучше, получилось как всегда».

Вот как только то, что всегда работало, даёт первые сбои, самое время обратиться к своему сценарию жизни и при необходимости его переписать. Собственноручно. Literally.

Наши истории начинаются в детстве. Все мы, изучая себя и окружающий мир, делимся сначала с самыми близкими, а потом с друзьями тем, что узнаём, что запомнили и уяснили. Профессор Гарварда Джером Брунер* первым ввёл понятие «истории» или нарратива** в контекст психологических исследований, в частности изучая то, как устроена память. По факту мы запоминаем даже не сами события, а то, чему по ходу научились, постоянно пересказывая полученный опыт себе и другим. При этом мы фокусируемся на определённых деталях, делаем выводы, сгущаем одни краски и, наоборот, растворяем другие. В итоге события превращаются в интерпретации, мифы и именно в таком виде оседают в памяти, чтобы структурировать переживания и саму реальность. В личных историях, отстроенных и ясных, мы чувствуем себя в безопасности, даже если в них присутствуют негативные ощущения. Это то, что мы знаем. Наверняка. А раз мы это знаем, то в любом случае сможем применить. Так сюжеты начинают повторяться, и мы снимаем свой сериал под названием «Жизнь». Год за годом.
_________________________________
* Jerome Bruner (1915 - 2016) — американский психолог и педагог, крупнейший специалист в области исследования когнитивных процессов.

** narrative — повествование, рассказ, история (англ.)

цитата
текст

Иллюстрация: Photo by Nitish Meena on Unsplash
Made on
Tilda